Роман Карцев: «Я - старый одессит. Никогда от этого не отрекался. И сейчас считаю себя одесситом»

roman-kartsev-ya-staryy-odessit-nikogda-ot-etogo-ne-otrekalsya-i-seych

Роман Карцев: «Я - старый одессит. Никогда от этого не отрекался. И сейчас считаю себя одесситом»


d741638acc983662b6617490ace145aa.jpg

Александра Герсон: Сегодня у меня есть счастливая возможность поздороваться с великим актером Романом Карцевым. Роман Андреевич, здравствуйте.

Роман Карцев: Всем здравствуйте.

Александра Герсон: Нам очень приятно, что Вы у нас в эфире, и то, что Вы нашли эти волшебные минутки с нами пообщаться. Вы сказали, что на месте будете всего 2-3 дня. На месте - это в Москве?

Роман Карцев: Да.

Александра Герсон: Скажите, Роман, я могу обращаться к Вам по имени?

Роман Карцев: Конечно. Я хочу сказать, что, казалось бы, недавно мы отмечали 100 лет со дня рождения Аркадия Исааковича Райкина. Костя Райкин и мы делали большой концерт в Ленинграде, посвященный Аркадию Исааковичу. И вот уже прошло 5 лет. Слава богу, что хоть вы вспомнили. Мне, конечно, звонили здесь из газеты, телевидения. Они спрашивали, могу ли я сказать пару слов о Райкине. Я им ответил, что про Райкина нельзя говорить пару слов. Какие пару слов?! О нем надо говорить долго и подробно.

Александра Герсон: Вы сейчас сказали: «Слава богу, что вы хоть вспомнили». Я Вам хочу сказать, что вспомнили мы не случайно. Но набраться смелости, набрать Ваш номер телефона, попросить Вас об этом – это не так просто. Ведь заранее не знаешь, какая будет реакция, не хочется огорчить в первую очередь Вас, и не расстроиться самой. Было очень приятно, что Вы сказали: «Да». Я хочу Вас спросить. Для всех нас Аркадий Исаакович - великий Райкин. Для Вас - это близкий друг, коллега, и, наверно, кто-то еще.

Роман Карцев: Он был отцом. Он же взял нас с улицы. Без образования. Мне было 22 года, когда он пригласил меня в театр. Потом я позвал Витю Ильченко, Мишу Жванецкого, Гвоздика. Нас было четверо из Одессы в театре Аркадия Райкина. Он, конечно, рисковал, но не очень. Мы рисковали больше. Мы оставили свой город, бросили работу. Конечно, никто не думал, что мы можем попасть в эту академию юмора, к этому великому человеку. Попали и слава богу. Рядом с ним мы работали 7,5 лет.


e6445dcb63a6522d2a24637a7930f97b.jpg

Александра Герсон: Я вчера пыталась подобрать материал, где Вы и Аркадий Исаакович, я нашла вещь, которая называется «А вас».

Роман Карцев: Вы знаете, это вещь случайная. Потому что Витя Ильченко заболел, и я играл вместо него. Вообще эту миниатюру мы сделали с Витей. Потом я уходил из тетра, затем вернулся. Целая история. Когда я ушел, Аркадий Исаакович стал играть с Витей. А вот та вещь, про которую вы говорите, которую показали по телевидению, это Витя заболел, и я вынужден был с Райкиным играть эту вещь. Хотя Витя там был незаменим.

Александра Герсон: Знаете, почему я об этом вспомнила, Роман? На самом деле я выбрала для сегодняшнего эфира другую вещь. Она называется «Сигизмунд». Но потом передумала. Я закрыла глаза и стала слушать. Когда там Аркадий Исаакович говорит, Вы сначала много молчите. Но Вы так красноречиво молчите и с такой мимикой, что я захотела, чтобы сегодня это услышали люди.

Роман Карцев: Да, я подражал Ильченко мимикой. Но как он молчал, лучше него никто не мог молчать. Витя в этом отношении был гениальным. Мы с ним работали 30 лет. К сожалению, я уже 25 лет работаю один. Пока еще играю. Но играю, куда хочу. Не куда пошлют, а куда хочу. Я буквально позавчера вернулся из Астаны. Это столица Казахстана. Я там работал. Через два дня уезжаю в Прибалтику, Ригу и Вильнюс. В середине ноября еду в Израиль. Вот так я теперь понемногу езжу.

Александра Герсон: Роман, Вы сейчас сказали, играю, куда хочу. Вы достаточно долго живете в Москве, много лет?

Роман Карцев: Да. 35 лет.

Александра Герсон: Вот одесская манера говорить - играю, куда хочу.

Роман Карцев: Я - старый одессит. Никогда от этого не отрекался. И сейчас считаю себя одесситом. Очень переживаю по поводу того, что там происходит. В сентябре я был там две недели. В Одессе хорошо. Полные пляжи, народу полно, рестораны забиты. Нельзя было взять лежаки, так было полно народу. Конечно, что-то там происходит. Какие-то вещи. Я в это не вмешиваюсь. Я приезжаю, у меня там квартира. Мне ее подарил город. Да ладно, что я буду рассказывать. Давайте поговорим о Райкине.

Александра Герсон: Давайте поговорим.

Денис Манзар: Добрый день, Роман Андреевич. Вы только что сказали, что о Райкине нельзя сказать только пару слов. Это действительно так. Потому что это большой артист. И все-таки. Вам посчастливилось с ним работать, быть с ним знакомым. Не могли бы Вы рассказать, каким Райкин был в жизни?

2b0d1fc484cec94c0bb0662845027ab6.jpg

Роман Карцев: Я могу сказать, но в жизни я его меньше знал. Потому что была сцена, был театр. Конечно, мы знали его семью. Знали маленького Костю Райкина. Знали его сестру. Его жена тоже работала в театре. Про какие-то чисто домашние вещи сказать очень трудно. Один раз мы у него ужинали. Один раз я пригласил его к моей маме на обед, когда мы были на гастролях в Одессе. Я думал он не пойдет, а он пошел. Причем с удовольствием. Можете себе представить, что моя мама там наготовила. Начиная с фаршированной рыбы, форшмаки и так далее, приготовила всю еврейскую кухню. У меня было свидание с девушкой, и я ушел. Аркадий Исаакович остался. Потом мама рассказывала, что ему стало плохо. Он так ел, что она сидела и плакала. У него был режим. Жена следила за его питанием. А тут такой стол. Конечно, он позволил себе все. Один раз после спектакля он пригласил нас к себе поужинать. Были Миша Жванецкий, Витя Ильченко. Мы пришли. Роза Марковна все приготовила. На столе был тертый бурак, тертая морковка, творог с изюмом. В общем, все легкое. Мы покушали. Поговорили о чем-то. Сказали спасибо и ушли. Миша Жванецкий самый главный у нас по еде, с криком: «Скорей, на вокзал!». Ленинградский вокзал был открыт до двух-трех часов ночи. Там была очень хорошая кухня. Мы ринулись на вокзал и там поели. Но это деталь. Нас больше интересовало творчество. И его тоже. Что касается быта, еды… Он очень за нами следил. Мы были сильны трое. У нас был свой театр. Миша Жванецкий тогда писал, как пулемет. Он писал по пять вещей в день. И Аркадий Исаакович это чувствовал. Был большой успех, когда мы показали первую свою миниатюру «А вас». Мы играли ее в Венгрии на венгерском языке, и это был большой успех. Я всю жизнь благодарен Аркадию Исааковичу за то, что он взял нас. Это был театр высокой культуры актеров. Не дай бог, чтобы от тебя пахло спиртным или чесноком. Такого человека сразу увольняли. Театр был режимный, строгий. Что касается искусства, творчества. Он видел, что мы работаем. Мы ездили с ним на «левые» концерты. Знаете, что такое «левые» концерты?

Александра Герсон: Расскажите.

Роман Карцев: Это все равно, что сейчас корпоративы. Это сейчас корпоратив, а тогда был «левый» концерт. Он был вне театра. Он звонил нам в Одессу. В основном, когда мы были в отпуске. Говорил: «Ребята, вылетайте завтра в Донецк». Или в Баку, или еще куда. И мы вылетали. У нас уже был репертуар. У него была возможность отдохнуть на очень хорошем уровне. Он работал по два отделения. Эти концерты назывались левыми. Иногда мы оказывались с ним близки. Нам давали дом, например, ЦК партии, скажем, в Баку. И мы могли видеть, как он выпивал пятьдесят грамм коньяка после концерта. Мы играли с ним в бильярд. Он был совсем другой. Что там говорить! Великий человек. Мне нужна была прописка в Ленинграде. Он сажал меня в свою машину и вез туда, где прописывали. Он помогал нам. Потом Миша Жванецкий получил квартиру. Однокомнатную, далеко, но получил. Я был еще не женат, получил комнату в двухкомнатной квартире. Вот такие бытовые вещи он делал. Но самым главным для него было творчество. Наблюдать за ним всегда было прекрасно. Когда человек играет 2-3 года одну программу, и каждый день ты смотришь, а я стоял и смотрел от начала до конца все его спектакли, я видел, как меняются какие-то вещи, как меняется его интерпретация. Это большого стоит. Он не учил никого и никогда. Этому не научишь. Это все от папы с мамой. И от бога. Наблюдать за ним, смотреть, как это происходит, репетировать с ним было прекрасно. Он не допускал смотреть, как он репетирует монологи. Вы знаете, монолог - это интимная вещь. Когда мне он не разрешал, я прятался в углу и смотрел, как он репетирует монологи. Я никогда этого не забуду.

3842e058254e9e256f7fd99c69f7c8d8.jpg

Александра Герсон: Роман Андреевич, у нас телефонный звонок. Вопрос к Вам от радиослушателя. Здравствуйте. Слушаем вас.

Авраам: Доброе утро. Здравствуйте, Роман Андреевич. Спасибо Вам большое, что Вы нам все рассказываете. У меня такой вопрос. Аркадий Исаакович был на войне. Рассказывал он Вам о том, как проходили его концерты во времена войны, до войны? Какие-то такие моменты, эпизоды. Будьте здоровы. Всего доброго.

Роман Карцев: Спасибо. Он рассказывал, как он во время войны с театром ездил с концертом. Он был на Малой земле, и там познакомился с Брежневым. Они во время войны побратались, выпили. Он очень тепло об этом рассказывал. Прошли годы, и когда он хотел переехать с театром в Москву из Питера, он не мог дозвониться до Брежнева. Мы уже с Виктором, уйдя из театра, переехали в Москву. А Аркадий Исаакович все не мог. Как-то он рассказывал, как он взял трубку, позвонил Брежневу и попал на него. Он спросил Леонида Ильича можно ли придти к нему на прием. Тот ответил, хоть завтра. Он нам рассказывал, как он к нему пришел и сказал, такое вот дело, я хочу переехать в Москву. У меня здесь дети, внуки. Вся моя семья живет в Москве, а я в Ленинграде. При нем Брежнев позвонил кому-то по телефону и сказал, что сейчас придет человек, Аркадий Райкин, и ты сделай все, что он скажет. И все было решено. Вот так это было.

Александра Герсон: Роман Андреевич, Вы говорили, что Аркадий Исаакович помогал своим друзьям, коллегам. Скажите, а вот если кто-то, кому он помогал, про это забывал, я не имею в виду Вас или Михаила Жванецкого, это огорчало его?

Роман Карцев: Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Конечно, он помогал. Но мало кто знал об этом. Это не афишировалось. По возможности он всем помогал. Он не был, к сожалению, таким, как сейчас Кобзон. Или был Кобзон, который помогал всем. Иосиф Давыдович нам помог переехать в Москву. Аркадий Исаакович был более замкнутым, но, конечно, помогал.

Денис Манзар: Роман Андреевич, у меня такой вопрос. Насколько это правда, что Вы стали Романом Карцевым по совету Аркадия Исааковича?

Роман Карцев: Не по совету, а по приказу. Он сказал, что у меня короткая фамилия, она быстро запоминается, и нужно ее сменить. Как бы в шутку. Да, пришлось. Он сказал, что Кац - это не артистическая фамилия. Так получилось.

Александра Герсон: Рома, Вы сегодня говорили о концертах. Вы сказали, то, что раньше называлось левыми, сейчас называется корпоратив. Есть разница между теми левыми и корпоративами?

b28863a55d5a5062dfd83027c7427129.jpg

Роман Карцев: Большая разница. Думаю, сейчас платят гораздо больше. Не знаю, сколько ему платили. Подарки и все такое. Нам платили по 19 рублей с Витей. Мы играли по 3-4 миниатюры в его левом концерте. Но вы знаете, жить в одном доме с Райкиным, завтракать, обедать с ним - это было самое главное.

Александра Герсон: Скажите Рома, Аркадий Исаакович был доступен для людей? Поклонники атаковали его, наверное, после выступлений? Как он на это реагировал?

Роман Карцев: Это очень сложная вещь. Я по себе знаю. Мы с Витей в свое время тоже были популярны. Но эта популярность не такая, как, например, сейчас у Киркорова и Пугачевой. Это другая популярность. Другие люди подходят. Я могу ехать в метро. Подходят, желают здоровья, успехов. Как-то все культурно. Аркадий Исаакович был фантастически популярен. Тогда телевизоров почти не было. Но все равно его знала вся страна. И молодежь, и старые. Это была огромная толпа. Было очень тяжело. После концерта он выходил через черный вход. Его увозили. Он мало ходил по городу, потому что образовалась бы такая толпа. Да, это было. Он был неимоверно популярен.

Александра Герсон: Вопрос из скайпа: «Скажите, Роман, дружите ли Вы сегодня с Константином Райкиным или с семьей Аркадия Исааковича?».

Роман Карцев: Да. С Костей я поддерживаю связь. Я выступал в его театре. Я играл свой спектакль 4 раза в месяц. Он организовал платные курсы для артистов. Моя внучка недавно их закончила. Она у него училась. Я приходил к студентам, и часа два им рассказывал. Было приятно. Сидела молодежь, и, как вы, задавали вопросы о папе Райкина и вообще о театре. Это был очень интересный вечер. Я поддерживаю с Костей связь. У него много работы в его театре. Он продолжил отца. Не в жанре юмора, а в жанре театра. Он работает на износ. Костя Райкин - это просто фейерверк темперамента, таланта. Что говорить!

Александра Герсон: Роман, Вы только что упомянули свою внучку. Ее зовут Ника, да?

Роман Карцев: Да.

Александра Герсон: Если верить Интернету, она закончила Нью-Йоркскую киноакадемию. Нет?

Роман Карцев: Она закончила колледж английский. Сейчас она вернулась, живет в России. Поступила два месяца назад в театральный институт. Ходит, учится.

Александра Герсон: А Ваш внук?

Роман Карцев: А внук мой лучший в футболе. Как мой папа, его прадед. Он играет в футбол. Очень серьезно. У него сейчас покалечено колено. Он месяца два лечился, носит протез. Он в этом году окончит школу и будет поступать в институт. Футбол останется, как хобби.

Денис Манзар: Роман Андреевич, а Вы болеете за футбол?

Роман Карцев: Нет. Сейчас не болею, но смотрю. Сейчас у нас образовалась программа «Матч, матч». Там только спортивные передачи, которые меня выручают. Телевизор у нас смотреть сегодня невозможно или просто не надо. Это очень вредит. Вот спорт и пятая программа. Вчера была опера. Пела Нетребко. Потрясающе пела со своим мужем. Люблю какие-то вещи про культуру. Смотрю спорт. Но не болею. Если только немножко болею за ленинградскую команду «Зенит». Это мой второй город. Я там жил 7,5 лет. Они играют хорошо. Когда-то я болел за киевское «Динамо». Тогда я был молодой. Тогда в самом деле был футбол. А сейчас коммерция. Сейчас в «Зените» играют 7 иностранцев. Или, например, «Шахтер» в Донецке. Там играют 8 черных. Как будто вышли из шахты. Все это сейчас превратилось в коммерцию.

1e4a6a3fd40217012923586978a7a40d.jpg

Александра Герсон: Роман, Вам задает вопрос слушатель: «Вы сказали, что не любите смотреть новости. Но отгородится от всего этого невозможно, живя в обществе. Как Вы с этим справляетесь, Роман?».

Роман Карцев: Кстати, вы мне напомнили. Я должен передать привет всем своим друзьям в вашей стране. Я там был раз 5. Был в пяти городах. Я с удовольствием вспоминаю. Я там жил в домах у людей, одесситов. Просто жил. Я не хотел идти в гостиницу. Я жил у них и очень им благодарен. Получал колоссальное удовольствие. Что касается последних известий. В последнее время я их совсем не смотрю. Специально не смотрю и все. Там нет ничего интересного. Они сообщают то, что их интересует. А меня это не интересует.

Александра Герсон: Роман, скажите, когда Вы были у нас в Канаде, Вы жили у одесситов. Скажите, у те одесситы, которые живут сегодня не в России, не в Украине, а где-то далеко, они стали другими или у них остался в них тот одесский дух, который был когда-то?

Роман Карцев: Одесский дух невозможно вытравить. Это на всю жизнь. Другое дело, если человек становится богатым, он может поменяться. Но одесситом он все равно остается. Я могу вам рассказать небольшую штучку, если у вас есть время. Я люблю круизы. Раньше были круизы Одесса-Батуми. В Москве я ходил в круиз по Европе, Средиземное, Черное море. 24 дня. Потрясающие круизы. Испания, Англия, Франция, Мальта. Все, что хотите. 24 дня плавал. Как-то мы зашли в Голландию. Наш теплоход поставили в какой-то маленький городок. Наверно, думали, что денег у нас не так много, а там надо платить за стоянку. И нас поставили в небольшой порт. Команда, пассажиры уехали на экскурсию смотреть столицу. Я с ними не поехал. Я пошел ходить по этому городку. Вдруг слышу истерический крик: «Рома!». Я оборачиваюсь. Стоит мой соученик, с которым я учился. Я 10 лет учился в Одессе. «Иди сюда!» - кричит он. Я спросил: «Миша, что ты здесь делаешь?». Мы говорили с ним, как одесситы, на расстоянии. Он стоял в дверях китайского ресторана. У него китайский ресторан. Я спросил его, почему он здесь. Он же был в Америке. Я узнал, что он владеет рестораном. У него китайская кухня. В общем, короче говоря, я зашел в ресторан, мы сели и начали вспоминать Одессу, знакомые имена. Потом он позвал китайца и сказал: «Принеси нам селедочку с картошечкой, борщ с пампушками, котлеты по-киевски и бутылку перцовки». Это у него была китайская кухня. Я его спросил: «Это что за китайская кухня?» Он сказал: «Да ну, Роман. Это же вкуснее, а они кушают китайское дерьмо». Мы с ним провели весь день. Теплоход уходил в 12 ночи. Он стоял на пристани махал мне и плакал. Вот Одесса в любом городе. Конечно, в Одессе есть какие-то жлобские экземпляры. Но Одесса - культурный город. Они тихо разговаривают. Не перебивают тебя. Есть какие-то нюансы. Я сейчас рассказываю иногда свои одесские зарисовки зрителям. На протяжении многих лет. Я им всегда говорю, что одесситы никогда не шутят. Вы думаете, что одесситы с утра до вечера ходят и шутят? Они никогда не шутят. Они так живут. Это их жизнь. Им это не кажется смешным.

Александра Герсон: Вы сегодня рассказали о том, что когда-то Ваша мама накормила Аркадия Исааковича еврейской едой. Ваш друг Миша накормил Вас китайской картошкой с селедкой. И это был одесско-еврейский вкус, с которым, как Вы сказали, нужно родиться. И Вы сегодня еще сказали такую фразу: «Я не отрекаюсь быть одесситом». Мне кажется, это и невозможно. Еще Вы сказали, что одесситы не шутят. И вообще, все что Вы говорите, можно разделить на афоризмы. Вы сказали, что они так живут. Скажите Рома, Вы достаточно долго живете в Москве. Там Ваши дети, внуки. В Одессу Вы все равно иногда приезжаете. Вопрос от слушателя: «Бывает ли на Вашем московском столе фаршированная рыба?».

5dfb5db37304eb58c8335e15f5babc1b.jpg

Роман Карцев: Обязательно. Мы с женой в следующем году отметим 50 лет нашей совместной жизни. Когда мы с ней встречались, ей было 17 лет. Она русская. Но моя мама ее научила готовить национальные блюда. Сейчас, когда к нам приходят гости, они не разговаривают. Они только едят, едят часами. Я им говорю, что нужно хотя бы произнести тост. Они едят беспрерывно то, что делает моя жена. Я это люблю. Когда я уезжаю за границу, я иду в русский ресторан. На Брайтоне я обедаю в любом ресторане, куда я зайду, и мне все это нравится. Потому что это Одесса. Там есть все то, к чему я привык: котлетки, фаршированная рыба, пюре и прочее.

Александра Герсон: Вы даже рассказываете вкусно. Рома, скажите, что нужно делать, чтобы сохранить такой дух, желание жить так, как живет Ваша семья? Есть шанс на то, что в этом странном современном обществе можно сохранить то, что так достойно нес Аркадий Исаакович, то, что делаете сегодня Вы?

Роман Карцев: Это сложный вопрос. Сейчас сложное время. Жутко напряженное. Чем все это кончится, я не знаю. Но я знаю, что надо работать. Единственное, что спасает - это выступления. Приходит публика. Позавчера мы были в Астане. Летели 3,5 часа. Они приходят, знают меня прекрасно, кричат «спасибо». Вот это главное. Это было главное для Райкина. Это была жизнь, отданная зрителям. Он лежал в антракте. Как он работал, знает один бог. Можно было сойти с ума! Он отдавал всего себя. Этому мы у него научились. И работаем всю жизнь точно так же. Потому что мы вышли из шинели Райкина. Я думаю, если бы Аркадий Исаакович увидел, он был бы доволен нами.

Александра Герсон: Я хочу сказать, Рома, что Вам очень идет эта шинель, о которой Вы сейчас сказали. И просьба от слушателей. Если Вы, конечно, можете позволить себе фамильярность. Любимый одесский анекдот от Романа Карцева.

Роман Карцев: Вы знаете, я не очень люблю анекдоты. И даже не люблю их слушать. Сейчас у нас такое время, когда анекдоты рассказывают во всех программах. Всякие, и пошлые в том числе. Единственный человек, который рассказывал прекрасные анекдоты, был Юрий Никулин. Даже если он рассказывал очень серьезно, ты все равно смеялся. Для этого нужен большой талант. Я написал две книги. Там есть рассказ «Я вожу Чаплина по Одессе». Мне на самом деле приснился такой сон. И я в этом рассказе должен был рассказать ему хотя бы один одесский анекдот. К счастью я нашел один. Я его сейчас расскажу. Встречаются две женщины. Одна говорит: «Софа, где вы вчера были?». Та отвечает: «Мы были вчера у Гриши». «И что вы делали?». «Пять часов играли на рояле». Вторая говорит: «Да? Я тоже не люблю эту семью». Вот такой анекдот я вставил. Просто Чаплин попросил меня рассказать ему что-то смешное, когда я ему сказал, что занимаюсь юмором. Может быть, дай бог, я к вам приеду. Я выпустил две книги. Миша Жванецкий молчит, не хочет слушать. Но публика довольна. У меня есть много одесских вещей и так далее. Я рад, что нас соединил Аркадий Исаакович. Мы с удовольствием поговорили. Потому что, на самом деле с кем еще? Когда приезжаешь в Одессу, там осталось всего каких-то 30 человек знакомых. Одесса новая. Одесса говорит иначе. Все поменялось. Мы остались семидесятилетние, восьмидесятилетние, можно сказать, пятидесятилетние, что-то такое поддерживаем. А так - нет. Пропадает этот юмор. Это очень грустно. К сожалению. Но что делать?

Александра Герсон: Роман Андреевич, мы, безусловно, будем рады видеть Вас в Ванкувере. По окончании интервью, если у Вас будет минутка, я хотела бы с Вами это обсудить. Вы сказали, что через два дня куда-то улетаете?

Роман Карцев: Да. В Прибалтику.

Александра Герсон: Я не буду Вам желать хороших концертов. Это само собой разумеется. Вы сказали, что одесситы не шутят, они живут. Вы не играете, Вы этим живете. Роман, спасибо Вам большое. К сожалению, эти пару слов были вроде бы не пять минут, а все равно времени было недостаточно. Одно дело - слышать Вас, другое дело - чувствовать. Очень хочется увидеть Вас на нашей ванкуверской земле. Мы будем над этим работать. Главное, чтобы Вы, дорогой Роман Карцев, не передумали. Спасибо большое.

Денис Манзар: Спасибо.

Роман Карцев: До свидания. Спасибо.

627e390cd9b0088ac66719ce8e5b3742.jpg
Рубрика:  Разное
Имя Фамилия:  Карцев РоманДенис Манзар


Уважаемые посетители сайта РВ, вы можете оставить свой комментарий используя аккаунт в Facebook





Feb 3 tickets Давид Гвинианидзе Билеты Retro 80s Давид ETV ETVnet Сергей Турица Path2wellness