Леонид Пташка: «Я не чувствую себя иммигрантом. Мы те, кем мы себя ощущаем. Мы те, кем мы хотим себя видеть»

leonid-ptashka-ya-ne-chuvstvuyu-sebya-immigrantom-my-te-kem-my-sebya-o

Леонид Пташка: «Я не чувствую себя иммигрантом. Мы те, кем мы себя ощущаем. Мы те, кем мы хотим себя видеть»


f6d35a674954924704d7788727103e43.jpg

Александра Герсон: Скоро в Ванкувер прилетит Леонид Пташка, джазовый музыкант, друг радио Вера, друг Ванкувера и человек мира. Интересно спросить у Леонида, что он думает по поводу того, жить ли в одном доме всем говорящим по-русски или все-таки не стоит. Леонид, здравствуйте.

Леонид Пташка: Здравствуйте.

Александра Герсон: Что Вы скажете по поводу дискуссии, которая велась у нас в Ванкувере?

Леонид Пташка: Дискуссия, я бы сказал, такая нестандартная. А вообще меня, честно говоря, раздражает, когда по той или иной проблеме хотят свои мнения насадить силой другим людям. То есть это его мнение, оно может оставаться при нем. Мнение другого человека может тоже оставаться при нем. Но все намного проще. Рыба ищет, где поглубже, а дальше я продолжать не буду, знаете эту пословицу.

Александра Герсон: Да.

Леонид Пташка: Мне кажется, что свобода определяет состояние человеческого сознания. Но свобода тоже понятие очень растяжимое. Свобода внутри определенных рамок, которые называются законом, которому все должны подчиняться: от мала до велика. Вот это называется демократией. А так как в России не было демократии со времен еще Ивана Грозного, то для этой громадной красивой территории, которую я люблю не меньше, чем другие страны в мире, понятие общего дома довольно сложное. Потому что за каждым следят, потому что каждый должен делать то, что ему говорят. И в принципе за 70 с лишним лет существования Советского Союза, люди, которые жили там, и, кстати, это относится ко мне и к моим родителям, и ко всем, ведь мы выходцы из того мира, кто имел свое мнение и смог добиться чего-то вопреки, остальные же жили как, в хорошем смысле, какое-то стадо, которое завещал великий Ленин. От этого надо и плясать. Люди, которые не хотели находиться в этом стаде, уезжали в 60-70-х годах, если была малейшая возможность. А потом громадная масса людей хлынула в 90-х годах. Когда дали глоток свободы, то все оттуда решили сбежать. Сбежать, сами не понимая, в какой мир, в другой. Многие думают, что в Канаде и Америке существует абсолютное понятие свободы, а это ведь тоже неправильно, потому что существуют определенные законы, которые должны соблюдаться. Иначе будет, извините за не совсем культурное слово, бардак. Это как в музыке, как в джазе, который я играю. Если не знать рамок, не знать правил, то можно просто что-то пробренчать на рояле или на других инструментах. И это сложно будет назвать музыкой. Все равно ограничено какими-то рамками, и тогда это будет красивым и хорошим вкусом. Возвращаясь к вопросу, который Вы мне задали. Я думаю, что человек должен жить, прежде всего, там, где ему хорошо, где он себя чувствует дома. Я абсолютно не скрываю своей любви к России, я не скрываю своей любви к Израилю, потому что я - человек, который родился в России и избрал для себя родину, это Израиль. И за 26 лет моей жизни у меня не было ни одного дня думать о том, где я бы мог еще пожить. Когда в России я жил, меня всегда не оставляло ощущение, что надо где-то жить. В Израиле этой мысли у меня уже нет. Это говорит о том, что несмотря на то, что в Израиле абсорбировано очень большое количество людей, несмотря на то, что там в кавычках все евреи, а там есть не только евреи, но и арабы, и армяне, и т.д., хотя евреи тоже выходцы из разных стран (там представлено 73 окраса еврейской национальности), там комфортно жить. Говоря в кавычках, я имею в виду, что евреи разные. Еврей из Украины – один еврей, еврей из России – другой еврей и т.д. Поэтому по поводу того, что нужно собрать всех русских и жить где-то там в Крыму или еще где-то, я не знаю, что ответить. Я вообще не понимаю, что значит собрать. Каждый должен быть свободным и чувствовать себя свободным. Почему такая трагедия происходила во времена Ленина, Сталина? Потому что люди не чувствовали себя свободными. Они превратились в каких-то мутантов, которые должны были жить по подсказке правительства и партии. Когда это происходит, то правительство и партия решает не только то, что связано с налогами или еще с чем-то. Те же разводы рассматривались на планерках Политбюро. Кто-то кому-то чего-то не то сказал, это выносилось на обсуждение. Ну Вы сами про это знаете. Я не хочу останавливаться на этом. Поэтому люди и уехали. Поэтому Вы, Сашенька, уехали, поэтому и я уехал, и многие другие.

472234166edea4c2a57eb54f5e786ce9.jpg

Александра Герсон: На радио о разном говорят. Недавно говорили о крымских татарах, эта трагедия случилась в 1944 году. Еще за неделю до этого мы говорили о трагической гибели Влада Листьева. Но о чем бы не заходила речь, к примеру, мы говорим о Крыме, то Вы играли с Нью-Орлеанскими джазовыми музыкантами в Коктебеле. Если мы говорили о Листьеве, то оказалось, я и не знала, что на центральном телевидении тогда Вы вели программу вместе с Владом Листьевым «Взгляд». И так, куда не пойдешь, везде Пташка. Я в хорошем смысле это говорю. Леонид, вот эти Ваши полеты. Эта Ваша такая объемная, емкая жизнь. И везде Вы успешны. И еще, по-моему, Вы – единственный музыкант в мире, и я сейчас не оговорюсь, которому не нужен конферансье. Когда Вы выходите на сцену, казалось бы, Вы весь со своим роялем. Во весь там, когда на Вас смотришь. Но Вы чувствуете и рояль, и зал, а иногда и другие инструменты, которые Вы берете в руки. Мне кажется, что Вы владеете ситуацией всегда и везде. Или я не права?

Леонид Пташка: Я долго слушал комплименты в свой адрес (смеется). Мне, конечно, очень приятно и спасибо. Насчет конферанса я скажу сразу. Я могу сам себе быть конферансье, если я говорю либо на английском, либо на русском, либо на иврите. Вот я был на гастролях в Китае и там у меня была большая проблема, потому что там не понимали ни один из этих языков. В конце концов, мне все-таки дали ведущего. И я ему говорил на английском, а он стоял на сцене и говорил на китайском. Сейчас все в основном говорят на английском. Это такой какой-то эталон языкового веса. Как говорил мой друг, каждый в своей жизни обязан говорить на своем английском. Что касается моей творческой жизни. Это понятие тоже растяжимое. Были и потери, и проигрыши, и выигрыши. Я к этому отношусь немножко по-другому. Потому что моя, скажем так, знаменитость, я к этому очень мягко отношусь по одной простой причине, что она не свалилась мне с сегодня на завтра, что я вдруг утром проснулся и меня все узнали. Я всю жизнь занимаюсь любимым делом. Что касается Влада Листьева. Это начало 80-х, это определенный застой. Влад тогда работал на Иновещании, замечательно знал языки. Выбирали ребят по типажам, нужны были такие ребята, пылкие, разговорчивые, у которых подвешен язык. И я очень часто приходил на Иновещание как музыкант. Иновещание – это московское радио, которое работало на весь мир. Мы говорили: «Это радио для удара по птичкам». Потому что непонятно было, кто это слушает, непонятно было, куда это все идет. И там работало очень много талантливых ребят, молодых, которые знали иностранные языки. Они вещали на каких-то иностранных языках: кто-то на английском, кто-то на китайском, кто-то на каком-то еще. И рассказывали, что происходит в Советском Союзе. То есть это радио было создано для пропаганды по всему миру. Но кто его слушал, ничего не знал, было непонятно. Но ребята, которые там работали, были очень симпатичными и не совсем советскими, скажем так. Вот когда ребята приходили туда, вот они и отобрали несколько ребят: Влада Листьева, Александра Любимова и я к ним проболтался. И если кто помнит первые выпуски, они видели меня там довольно часто. С Листьевым мы дружили. И что касается Листьева, то на него слава обрушилась. Я помню, что тогда мы все были бедные. Это были 80-е годы. Мы ехали на автобусе. И он мне сказал: «Леня, смотри. На нас смотрят, нас уже узнают». Мы с ним, конечно, общались, дружили. Но в 90-м году я уехал в Израиль, а он остался там. Потом случилось то, что случилось. По поводу моего успеха или неуспеха. Говорят так: «Я не такой умный, я просто очень взрослый». Я начал свою карьеру очень рано. Если кто-то только к годам 20 начинает понимать, что ему делать по жизни, то в 20 лет я действительно уже играл и в Америке. Я был первый советский джазовый музыкант, который уехал с джазовыми концертами на целый месяц. Если я не ошибаюсь, это был 86-87 год. Я был первым советским музыкантом, который уехал на гастроли в Америку с джазом, причем из молодых. Я действительно начал рано. Я уже в возрасте 14 лет разъезжал по всему Советскому Союзу на разные фестивали. Как-то так получалось, что я действительно рано начал. У меня были случаи, когда кто-то впервые видит меня. Мне очень нравится идиотская фраза: «Наконец я Вас вижу живьем». Мне это очень нравится. Я говорю: «Ну да, пока еще жив». В принципе, в 20 лет, как сейчас говорят, раскручен. Но раскручен – это не то, что меня кто-то раскручивал. Так получилось по жизни, что всю жизнь, лет с 3-х, делаю свое дело и другого делать не могу и не хочу.

d818b9faf11df18dcc035868a898ea0d.jpg

Павел Манугевич: У нас есть телефонный звонок от Галины Петровны.

Александра Герсон: Здравствуйте.

Галина Петровна: Здравствуйте. Я хочу сказать, что иммигранты – это мета. И где бы вы сегодня не были, когда вы только говорите, что вы – иммигранты, это уже чужая мета. Это нет своего языка, это нет своей литературы, это нет понятия «родина», свое именно, плохое или хорошее, то, что было у меня там, на земле. Вот там было свое. А все остальное мы – иммигранты, где бы мы ни оказались. Первое, что мы говорим: «Мы – иммигранты».

Павел Манугевич: К Леониду Пташке вопрос. Леонид, Вы чувствуете себя иммигрантом или нет?

Леонид Пташка: Абсолютно нет. Даже я бы жил в Китае, а я там был уже не один раз, я бы себя не чувствовал иммигрантом. О том, что сейчас сказала радиослушательница, я сегодня и говорю. Что Советский Союз на ментальном уровне вбил в голову людям что-то непонятное. Ведь мы те, кем мы себя ощущаем. Мы те, кем мы хотим себя видеть. Человека даже по походке можно определить, уверенный ли это в себе человек или неуверенный. Между прочим, моя мама живет в Израиле. Приехала она туда тоже довольно во взрослом возрасте. Но она кайфует там каждый день. Каждый день она гуляет по паркам, ходит, встречается с подружками. Ей сегодня 76-77 лет. И она ни на секундочку не ощущает себя иммигранткой, в том смысле, что мы гонимые, что мы прижимаемые. Ребята, боритесь. Мы в демократическом обществе находимся.

Александра Герсон: Я сейчас вот о чем подумала. Я знаю, насколько ты сегодня востребован. Но недавно отмечал свой день рождение Майкл Блумберг отмечал свой день рождения. Это один из самых известных людей в мире. И Вы прилетали на его день рождение на его день рождение для того, чтобы украсить этот праздник. Правильно я говорю?

Леонид Пташка: Да, абсолютно правильно. Это было буквально месяц назад. И ничего такого в этом нет. Да, по личному приглашению Майкла Блумберга. Выступление было в концертном зале Плаза, в совершенно потрясающем месте. Если кто знает, то самые роскошные фильмы снимаются именно там. Да, действительно я там играл. И на этот концерт я пригласил нашу подругу Маргариту Коган. Она тоже была на этом концерте. Она была восхищена тем, что после 20 лет жизни в Нью-Йорке она оказывается на таком мероприятии, где собрался весь нью-йоркский бомонд, если так можно выразиться. Но это совершенно нормально, потому что у меня не было такого восхищения, что вот, меня пригласил Майкл Блумберг и теперь все состоялось. Поверьте мне, я сыграл, я получил массу удовольствия от встречи с очень известными людьми. Там было действительно очень много известных людей. Все было очень пристойно, красиво, все было как в Голливуде. Ну и все. Было и прошло.

Александра Герсон: Просто я хотела сказать, что Майкл Блумберг может выбирать себе кого он хочет. Но несмотря на то, что Леонид Пташка – иммигрант, его пригласили и ему рукоплескали. Я хочу Вам задать последний вопрос, вопрос от слушателей. Сегодня день рождение джинсов. А у Вас, когда выходите на сцену, всегда очень интересные и яркие костюмы. Вы придумываете их сами или у Вас есть персональный дизайнер?

9bb62278099450cf27ce99231898fb12.jpg

Леонид Пташка: Хороший вопрос. Вы же были у меня дома?

Александра Герсон: Да, была.

Леонид Пташка: И как Вы думаете, у меня был какой-то архитектор или еще кто-то? Никого не было. Все я делал сам. Естественно, не своими руками, но с моими идеями с подрядчиками мы строили этот дом.

Александра Герсон: Дорогой Леонид, для меня быть у Пташки дома – это все равно, что Пташке быть на день рождении Майкла Блумберга в Нью-Йорке.

Леонид Пташка: Что касается одежды, то я никогда не обращался ни к каким стилистам. Кстати говоря, как многим нравится мой стиль одежды, так очень многим он и не нравится.

Александра Герсон: Какого цвета костюм будет в Ванкувере?

Леонид Пташка: А еще не знаю. Я только прилетел. Я был в России на гастролях и в Белоруссии. Замечательная публика. Я с большим удовольствием там играл. Я вообще люблю российскую публику. Она не разбалованная, она по-настоящему может любить и влюбляться. И белорусская публика тоже. Мне еще как минимум нужно отыграть 8 концертов до приезда в Нью-Йорк и в Ванкувер. У меня все это возникает по настроению. Как беременная женщина, вдруг мне захочется огурец, муж обязан побежать и купить. А я вот как музыкант не знаю, что буду хотеть. Если я чего-то захочу, я обязательно это сделаю.

Александра Герсон: Уже скоро Вы к нам приедете. И мы бы хотели знать, какой каприз произойдет, чтобы быть к этому готовыми.

Леонид Пташка: Каприз Паганини (смеется).

Александра Герсон: Спасибо Вам большое. Всего хорошего. Мы будем счастливы видеть Вас в Ванкувере.

Леонид Пташка: Я с нетерпением жду встречи с вами. Я уже несколько раз был в Ванкувере. И я с громадным удовольствием к вам приеду, потому что я действительно скучаю по ванкуверской публике.

70e16999df456b6d43392a454ac5d77c.jpg
Рубрика:  Разное
Имя Фамилия:  Пташка Леонид


Уважаемые посетители сайта РВ, вы можете оставить свой комментарий используя аккаунт в Facebook



Страницы: 1  2  3  4  5  6